popeye

Они повсюду. Как плесень после дождя. Ходят с утра до ночи и мучаются… всем на свете. Воздухом мучаются. Водой. Землёй, которую в глаза не видели. Ядохимикатами, которыми сами никогда не травили. Добавками в йогурте за триста рублей. Радоном в чужом подвале. Асбестом в стенах, которые давно сносить пора. И конечно — исчезающими видами. О, про исчезающие виды я вам сейчас поведаю.

Спасать исчезающие виды — это просто ещё одна человеческая спесь. Очередная попытка взять природу за горло и сказать: «Теперь будешь жить по моим правилам». Именно от такого самонадеянного хозяйствования мы и вляпались во всю эту канитель. Неужели до сих пор никто не просёк?

Больше девяноста процентов — нет, гораздо больше девяноста — всех, кто когда-либо копошился, летал, плавал или ползал по этой планете, уже канули в Лету. Пшик - и след простыл. Мы их пальцем не трогали. Они просто… растворились. Природа так поступает. Ей плевать на наши чувства. Прямо сейчас, пока это читаете, двадцать пять видов каждый день уходят в небытие. И это без всякого нашего участия! Хоть мы станем веганами-буддистами-альтруистами — двадцать пять видов сегодня есть, а завтра их уже нет. Отпустите их с миром. Разрешите им уйти достойно! Не цепляйтесь за хвост. Дайте природе делать своё дело. Мы и без того натворили столько, что хватит на три жизни.

Какие мы вс-таки мнительные особы! Всех теперь спасать собрались. Деревья. Пчёл. Китов. Улиток каких-то редкостных. А венец гордыни: «Спасём планету». Вы только послушайте. Спасём планету. Это что, шутка такая? Мы ещё самих себя не научились в порядок привести! Друг друга терпеть не можем, а уже за планету взялись?

Я от этой риторики даже кушать не могу. От Дня Земли тошнит. От этих чистоплюев-экологов, от этих белых благопристойных людей с айфонами, которые уверены, что вся беда страны в отсутствии велодорожек. Стараются, чтобы их «Вольво» не дышала выхлопом. А на самом деле им на планету наплевать. Наплевать с высокой колокольни. Их заботит только собственный комфорт. Чтобы им лично не стало неуютно через тридцать лет. Мелкий, просвещённый эгоизм. Я вам это прямо заявляю.

И вообще — с планетой всё нормально. Ничего с ней не стряслось. Она в полном здравии. А вот мы… нам пиздец. Вот где трагедия. Планета — четыре с половиной миллиарда лет. Нам — жалкие сто-двести тысяч. Тяжёлая индустрия — двести лет с хвостиком. Двести против четырёх с половиной миллиардов, и у нас хватает бесстыдства воображать, будто мы ей опасны? Будто мы эту крохотную лазурно-зелёную игрушку, что вертится вокруг солнца, можем угробить?

Земля пережила вещи покруче. Вулканы, которые выплевывали целые континенты. Смена магнитных полюсов. Кометы, что падали косяками на протяжении тысячелетий. Ледниковые периоды, когда пол планеты - а то и больше - было подо льдом. Всемирные потопы. Космическую радиацию. А мы всерьёз думаем, что наши пакетики из «Пятёрочки» и банки из-под пива её доконают? Да она нас и не заметит. Это мы исчезнем.

Собирайте манатки, господа. Мы уходим. И следа почти не оставим. Разве что пенопласт кое-где застрянет. Планета отряхнётся, как собака после дождя. Мы - просто ещё одна тупиковая ветвь. Биологический промах. Эволюция посмотрит на нас, вздохнёт и пойдёт дальше.

Хотите знать настоящее настроение планеты? Спросите у помпейцев, застывших в позе «ой, мама». Спросите у тех, кого завалило в Мехико или в Спитаке. Спросите у гавайцев, у которых лава теперь вместо ковра в гостиной. Они вам скажут, насколько мы для неё страшны.

Планета переживёт нас легко. Выздоровеет. Очистится. Это её профессия. Она сама себя чинит. Воздух придёт в себя. Вода очистится. Земля все переварит в своих недрах. А пластик? Ну и пусть не разлагается. Планета просто примет его в семью. Скажет: «Ещё один ребёнок». Может, она нас и завела только ради пластика. Сама не умела. Пришлось через нас. И ответ на вопрос «в чем смысл жизни?» оказался до смешного прост: пластик, идиоты.

Работа выполнена. Нас можно списывать. Процесс, по-моему, уже пошёл. Не чувствуете? Планета смотрит на нас как на досадную сыпь. И лечит соответственно. Коллективно. Как муравейник или пчелиный рой. Придумает средство. А что бы вы сделали на её месте против такой назойливой заразы? Вирусы? Отличная мысль. Они к ним чувствительны. Вирусы — мастера мутаций. Сначала, допустим, такой, что иммунитет подкосит. Человеческий иммунодефицит. Чтобы потом любая зараза их добивала. И чтобы по воздуху не передавался, а половым путём — вдруг перестанут плодиться от ужаса.

Поэтично вышло, да?

Но это только начало.

А мечтать мне никто запретить не может.

Я не переживаю за пчёл, за деревья, за китов, за улиток. Мы — часть чего-то куда более умного, чем мы способны понять. Высший замысел. Большой Электрон. Он так пульсирует : ОМММ-ОМММ-ОМММ…

Он не наказывает. Не поощряет. Не судит.

Он просто есть.

И мы тоже.

Пока что.

Недолго.